Извечные темы солдатских разговоров: бабы, водка и довоенная жизнь. Вова прислушался. Сеновал и всего четыре позы! Нет, это не Париж. И даже не Москва. Отдать бы чернявого в обучение Изольде с ленинградки на пару часиков. Она бы ему такое показала! Ах, Изольда, Изольда — сахарные губки, толстая задница. Не женщина, а ходячая камасутра! Точнее, стоящая на обочине шоссе уже лет двадцать. На этой камасутре бабу просто переклинило.

Стоп, камасутра! О ней же здесь ничего не знают. Нет, специалисты по Индии, конечно, знают, но широким народным массам сие знание еще где-то полвека будет недоступно. А что, если приобщить едущих в теплушке красноармейцев к сексуальной культуре прошлого? Прямо сейчас? Вова соскользнул с нар, вклинился между собравшимися и, выбрав подходящий момент, вставил реплику.

— А я книжку читал, «Камасутра» называется, так там шестьдесят четыре способа описано.

Сам Лопухов ничего не читал, других дел по горло было, но от Изольды слышал достаточно много, а на память не жаловался.

— Шестьдесят четыре?! — удивился кто-то из красноармейцев. — А сам сколько пробовал?

— Где-то половину, — приврал Вова.

— Брешешь! — не удержался цыганистый.

Лопухов по привычке чуть не забожился, но вовремя вспомнил, в какой компании находится. «Честное комсомольское» тоже не прокатывало, он и пионером-то никогда не был, не успел.

— Чтоб я сдох! — выкрутился Вова. — Шестьдесят четыре, я — отвечаю!

— А ну давай рассказывай, — потребовали собравшиеся.

Прежний оратор был низвергнут «с площадки» и остался на задворках. К счастью, от Москвы до места назначения эшелон полз меньше суток. К концу пути находившихся в теплушке вместе с Вовой в Индию посылать было рановато, но уж Европу бы они смогли удивить. По крайней мере, хотя бы теоретически. Вот только дойти до этой самой Европы удастся мало кому из пехотинцев сорок первого года.